Глава 14

Любовь — это одни страдания...

 

 

 

«Нет большего счастья, чем быть с тем, кого любишь. Ощущение друг друга, когда оно такое сильное, как у нас, до краев заполняет время».

 

Юрий Нагибин

Рассказ синего лягушонка

 

Алекс

 

Удобно устроившись в кресле, я сделал небольшой глоток Хеннесси из коллекции Николаса и задержал на языке янтарную жидкость.

От порывов ветра ветки старой осины стучали в оконное стекло, предупреждая о непогоде. Я погрузился в долгие раздумья. За окном потемнело, начался сильный ливень.

В особняке я остался один.

Боль... Одиночество... Предательство...

Лорен мне буквально чуть не изменила. Кто знает, что бы случилось, если бы я вовремя не зашел в гостиную? Состроив гримасу, я сделал большой глоток. Теперь я понимал всю правоту слов моего друга: «Любовь — это одни страдания, а какого мне это надо? Вспомнишь ты еще мои слова, когда ночью прибежишь ко мне, и мы вместе напьемся, рассказывая, какие непредсказуемые эти бабы».

Хотелось излить кому-то душу, рассказать о боли, медленно разъедающей меня изнутри. Как это противно и омерзительно!

«О, брат, ты конкретно влип, — вновь вспомнились слова Сэма. — Я хочу тебе сказать одно: твоя драгоценная Лорен — прекрасная баба, а все бабы одинаковые, и вот только не надо рассказывать мне сказки, что она ‘‘не такая, как все’’».

Интересно, она сейчас с Николасом?

Наверное, сидят и потешаются надо мной, дураком, которого все это время водили за нос.

До меня донесся скрип входной старинной двери. Видимо, наши голубки вернулись. Но на мое удивление, это оказалась Эмма, явившаяся без своего парня. Подойдя ко мне, девушка выхватила из моих рук рюмку и большими глотками осушила  ее содержимое.

— Вероятно, что-то случилось, раз ты такими порциями хлещешь коньяк своего братца? — хмыкнул равнодушно я.

— Мне, наверное, следует спросить, что же произошло  у тебя, раз ты до сих пор торчишь в чужом доме и расслабляешься алкоголем?

— Об этом, я думаю, тебе лучше спросить Лорен...

— Ну, у меня проблема поважнее твоей «Лорен».

— И что же это? Удиви меня, блондиночка...

Услышав женский плач, я тотчас пожалел о своей грубости: Эмма разрыдалась, плотно закрыв личико ладошками. Все неприятности мигом отошли на второй план: нужно было успокоить девушку и разузнать, в чем причина ее истерики.

— Тише, тише... — обнял я плачущую красавицу за плечи. — Все хорошо, все будет хорошо...

Уткнувшись мне в грудь, бедняжка еще больше расплакалась. Слезы катились на мою футболку и приятно щекотали кожу. Когда та немного успокоилась, я настойчиво потребовал:

— Расскажи мне!..

 

* * *

 

Николас

 

Словно рысь, несся я по темному лесу; не касался земли, а летел по воздуху наперегонки с сильными порывами ветра. Мчался сквозь ветви, которые безжалостно царапали лицо, и боялся опоздать.

Но поздно...

Вот передо мной лежит бездыханное тело девушки, которую я любил больше жизни. В падающем свете луны ее кожа переливалась алмазным мерцанием. Она, как та упавшая с небес звездочка, потухла, и весь смысл моего существования был утрачен.

— Вирджиния!..

Думал, она меня услышит и откликнется. Но этого не произошло.

Я слышал абсолютно все. Слышал последний, исполненный жгучей боли женский крик и кричал вместе с ней. А если замолчу, — пойму, что происходит, пойму, что ее теперь нет со мной, — сойду с ума.  Пусть эта девушка обратила меня, пусть лишила человечности и ввергла в вечное проклятие. Я простил ей все. Настолько сильной и чистой была моя любовь. Я посвятил ей множество сонетов, подарил бы ей целый мир, лишь бы вновь увидеть искрящиеся жизнью глаза.

Боль охватила тело, будто тысячи осколков мелкого стекла, пропитанные особым ядом, вонзились в меня.

Я упал на колени и склонился над бездыханным телом.

Ее нет!..

 — Стража, — знакомый мужской голос вернул меня в реальность, — арестуйте этого преступника! Он убийца!

Два стражника по приказу своего начальника — отца Джонатана Тернера — схватили меня за руки и поволокли по земле.

— Стойте! Нет! Я не убивал ее! — отчаянно пытался я доказать обратное. — Я не убивал ее!..

Но меня никто не слушал. В последний раз я посмотрел на покойную возлюбленную.

Белоснежное совершенное личико, высокий лобик, густые ресницы, алые губки, насыщенно-рыжие завитые локоны. Заставляя мое сердце обливаться кровью, семнадцатилетняя красавица все так же безжизненно покоилась на ковре опавших листьев.

— Лорен!? — из мрака ночных кошмаров испуганно вырвался мой голос.