Глава 17

Алекс

 

— Николас, ты вернулся? — не смог я скрыть радости, увидев на пороге хозяина дома. — Значит, все в порядке?

Тусклая синева его глаз служила нехорошим знаком, так что я забил тревогу.

— Твой отец... — помедлил тот.  — Он...

— Он?.. —  спросил я.

— Теперь он действительно мертв...

Не знаю, что было лучше: все так же думать, что мой отец мертв или неожиданно узнать, что он жив и здоров, но сымитировал смерть во благо своей человеческой  семьи. Мне удалось поверить на мгновение, что смогу увидеть его, заглянуть в родные глаза и спросить, любит и помнит ли он нас мамой? Может, тогда бы появился  второй шанс, и наша семья смогла воссоединиться. И только я начал в это верить, как потерял его навсегда.

Не знаю, как со всем этим справиться. Жизнь изменилась настолько, что ни один пророк не смог бы точно предвидеть мое дальнейшее будущее.

Будущее! И что же меня, спрашивается, ждет дальше? Что нас ждет дальше? После того тяжелого пути, разве еще что-то может быть ужаснее и страшнее? Я был более чем уверен, что это не конец и не середина. Это начало моего ада, которое не могло даже привидеться мне в кошмарах.

 

 

Лорен

 

Приоткрытая деревянная дверь позволила мне бесшумно проскользнуть в комнату Николаса. Отыскав глазами Саммерса, я нерешительно застыла на месте, но тот, почувствовав мое появление, даже не обернулся. Набравшись смелости, я подошла к нему ближе, желая взглянуть краем глаза, что он так внимательно разглядывает.

— Ты сожалеешь, что я убила его? — неуверенно спросила я, всматриваясь в знакомые черты.

Юноша положил фотографию Джонатана на письменный стол и повернулся ко мне в пол-оборота.

— Нет, Лорен, я тебя не осуждаю, — отчеканил тот. — Просто...

— Просто этого человека ты знал всю жизнь... Думал, что так сильно ненавидишь его за боль, которую он причинил нам. Но когда Джонатана не стало, понял, что ненависть это не все, что ты испытывал к нему, — закончила за него я.

Саммерс, будто не замечая моего присутствия, выискивал какую-то книгу на пыльных старинных полках.

— Нет, ненависть к этому серийному убийце была такой же, как и твоя, если не сильнее. Я бы сам замочил его.

— Да ладно тебе, Николас! Если ты действительно хотел его убить, то давно бы уже это сделал.

Он поймал мой встревоженный взгляд.

— Пытаешься отыскать во мне что-то человечное? — разозлился тот. — Обратилась не по адресу. Что ты тут вообще делаешь, Лорен?

Его грубый тон спустил меня на землю. Решив оставить тему покойного супруга крестной, я вспомнила цель своего визита и протянула Николасу рукопись с пожелтевшими от старости страничками.

— Не это, случайно, ты ищешь?

Внимательно изучив меня, Саммерс неуверенно принял из моих рук тетрадь и бережно провел пальцами по истрепанной обложке. 

— Это же моя книга, где собраны все произведения, начиная с восемнадцатого столетия... Откуда она у тебя?

— Понимаешь... — я не хотела выдавать его сестру.

— Эмма... — самостоятельно назвал он имя виновницы. — Мне стоило догадаться.

— Николас, подожди... Понимаю, ты злишься...

— Я не злюсь, Лорен. Не на тебя, а на сестру.  А вот... чтобы ты это прочла... Этого я хотел.

Соблазнительно улыбнувшись, я подтянула к себе темноволосого красавца за ворот черной рубашки и поспешно накрыла его губы своими. 

— Почему я, Николас? — спросила я. — Почему ты, вопреки всему, всегда выбираешь меня?

Я уже успела пожалеть о спонтанном вопросе, потому что заметила, как напрягся Саммерс.

— Думаю, что это я должен у тебя спросить, — изумленно посмотрел на меня он. — Почему я, а не Алекс?

— Это мы уже проходили. Теперь твоя очередь отвечать.

— В последнее время у меня возникает сомнение, была ли любовь к Вирджинии настоящей… — начал тот издалека. — Ведь то, что я испытываю к тебе, не сравнить с той якобы любовью, с которой я жил на протяжении двух веков. — Мужские пальцы щекотливо коснулись моей обнаженной кожи где-то чуть ниже спины и выше ягодиц. — Я уверен, что ее мать-ведьма околдовала меня. А получил я освобождение от темных чар лишь тогда, когда повстречал необычную девушку в парке. С той минуты я словно очнулся и посмотрел на мир совершенно другими глазами. Я обрел смысл жизни, цель своей вечности... — Николас поймал мой насмешливый взгляд и прервал свою трогательную речь. — Что? — нахмурился он. — Я сказал что-то смешное?

Я залилась смехом:

— Нет, все будет просто замечательно, если ты перестанешь щекотать меня.

— И вот поэтому следует сжечь к чертям мою писанину, где все чувства  — фальшь, — закончил тот и игриво выхватил тетрадку из моих ладошек, которую я, угадав его дальнейшие намерения, уже успела тайком похитить.

— Отдай! — усмехнулась я, пытаясь дотянуться до его вытянутой руки. — Я так просто не сдамся! Последний стих посвящен мне!..

Повалив меня на широкую кровать, Саммерс склонился надо мной так близко, что кончик его носа задел мой.

— Я, наверное, всегда буду удивляться... Как ты догадалась?

Николас самодовольно усмехнулся и начал специально, до слез, щекотать меня. Громкий хохот эхом разлетелся по всему дому, потому как я ужасно боюсь щекотки.