Глава 3

Лорен

Кажется, этот поцелуй окончательно выбил меня из колеи, и уже не было никаких сомнений, что я безнадежно влюблена в юношу, у которого есть девушка.

 «Целуй ее так, как целуешь меня. Я разрешаю...» — эти слова назойливо звучали у меня в голове.

Мне хотелось плакать от бессилия и невозможности что-то изменить. Бокал за бокалом — и вскоре вместо красного вина я почувствовала вкус горького виски. Осушив залпом содержимое, я скривилась и потянулась за бутылкой, чтобы налить очередную порцию. Я надеялась, что хоть таким образом смогу унять жгучую боль.

— Лорен, тебе уже хватит! — Сын крестной настойчиво выхватил бутылку из моих рук.

— Алекс, посмотри на себя, это тебе хватит. — Я потянула алкоголь обратно к себе.

— Нет уж, сегодня ты побила все рекорды...

И он победил. Алекс забрал у меня бутылку и развалился рядом на диване.

— Да, Лорен, сегодня ты зажигала, — похвально бросил мне Сэм. — Не ожидал от тебя такого.

Откинувшись на спинку кожаного кресла, я зажмурилась, понимая, что действительно слегка перебрала с алкоголем.

— Нужно проводить ее домой! — выдвинул идею Питерсон.

— Правильно, нам пора, — послышался пьяненький голосок Алекса. —  Спасибо, ребята, мы хорошо посидели, но уже поздно, так что лучше мы пойдем... — с этими словами он попытался подняться на ноги, но у него не получилось.

— Куда ты пойдешь? — рассмеялась Эмма. — Да ты пьян не меньше ее.

— Нет, я трезв, как стеклышко.

Алекс обессилено принял горизонтальное положение.

— Тернер сегодня ночует у меня на диване, — подшутил Сэм и толкнул приятеля в бок.

— Ладно вам, я проведу Лорен. Мне несложно.

Сильные руки обхватили меня за талию, помогая подняться на ноги. Я обессилено уткнулась носом ему в плечо, вдыхая пряный запах мужского одеколона. Николас бережно вывел меня в прихожую и помог надеть пальто. Голова кружилась, перед глазами все плыло; если бы не крепкие объятия Питерсона, я бы упала.

— Николас, ты уйдешь? А кто тогда проведет меня? — Саммерс выбежала вслед за нами.

— Эмма, не устраивай сцену, — раздраженно фыркнул он, переходя на шепот. — Ты же прекрасно знаешь, что дойдешь до дома сама.

— В последнее время ты стал ко мне слишком холоден и груб.

— Да ладно! Может, мне стоит всем рассказать, что на самом деле тут происходит?

— Отлично! Вперед, рассказывай! Я посмотрю на тебя, когда все назовут тебя лжецом. Лучше бы сказал мне спасибо.

Николас метнул в нее ненавистный взгляд.

— Поговорим об этом дома, Эмма, — сказал он, выводя меня на улицу.

И снова резкий укол ревности: у них есть свои секреты. Но самыми обидными для меня были его последние слова. Нет нужды соперничать, все и так уже давно стало на свои места. Они — идеальная пара. И, наверное, мне стоило радоваться, что на сегодняшнем вечере я стала победителем. Питерсон пошел провожать меня. Не свою любимую девушку, а именно меня. Но спрашивается, чему тут радоваться? Если ночевать он вернется к ней, они помирятся, и снова у них воцарится идиллия. А я так и буду вспоминать тот случайный поцелуй, который произошел не по его собственной воле. Он целовал меня так, как целует ее, и только потому, что она разрешила.

Как только мы вышли на свежий воздух, и прохладный ветерок подул в лицо, мне моментально стало легче. Алкоголь больше не задурманивал разум, и я могла рационально мыслить.

— Прости, Эмма сама не понимает, что говорит, — принялся оправдывать тот свою девушку. — За столько лет, прожитых на земле, она так и не научилась держать язык за зубами.

— Тебе не стоит извиняться. Ваши отношения никак меня не касаются, так что, пожалуйста, избавь меня от этого разговора. Я все понимаю: типичные ссоры. Скоро все наладится, вот увидишь!

Питерсон как-то странно покосился, и в ту же секунду  я почувствовала, что мои щеки залились румянцем.

— Ты даже не представляешь, насколько ты заблуждаешься.

Я не стала с ним спорить.

— Знаешь, не нужно меня провожать. Я в порядке  и спокойно смогу дойти сама, — принялась отговаривать я его от этой затеи. — Возвращайся лучше к Эмме. Я чувствую себя неловко, потому что частично ваша ссора произошла из-за меня.

– На улице темно. Как же я могу позволить такой красивой девушке блуждать в одиночестве, да еще и вечером? Какой я после этого джентльмен?

— Николас, правда, тебе не стоит об этом беспокоиться...

— Это не обсуждается! — не дал тот возможности договорить.

Ну и как можно с этим поспорить, когда мне самой хотелось, чтобы этот красавчик хоть на один вечер стал только моим и провел меня до дома, как парень свою любимую девушку.

— Не могу не сказать, что ты сегодня выглядишь неотразимо, — не удержался он от комплимента.

— Спасибо...

Повернувшись, юноша ужаснулся:

— Боже мой, Лорен! Да ты же вся замерзла! Твое пальтишко такое тоненькое...

Я почувствовала, как холодный северный ветер закружил в воздухе и забрался мне под платье. Да, на улице сыро и противно, но я не обращала на это внимания, потому что рядом был Он — Николас.

— А как же ты? У тебя же нет куртки...

— Не нужно так сильно волноваться, — отчеканил тот,  — я закаленный.

Не успела я возразить, как на моих плечах оказался его теплый кожаный жилет, который он ни разу не снял  за весь вечер. Неуверенно подняв глаза, я так и застыла, не в силах оторвать взгляд от юноши. В первый раз за все это время я почувствовала его до боли  близким и домашним...

— А знаешь, я ведь не врал, когда говорил, что хочу узнать тебя. Расскажи мне о себе.

Шагая вдоль нескончаемой аллеи, мы невольно забрели в парк, освещенный фонарями. Ко мне возвращались воспоминания нашей первой встречи, и я улыбалась, искрен­не наслаждаясь этим мгновением.

— Что ты хочешь знать, Николас?

— Все, — кратко повторил он сказанные днем слова. — Но, думаю, лучше начать с самого начала... Алекс же тебе не брат, но почему тогда вы живете вместе?

Этот вопрос кольнул меня в самое сердце. Неужели он приревновал?

— Вообще, я из Лондона... — уклонилась я от прямого ответа.

— Почему нужно было из столицы переезжать сюда, в Браун?

— Ты не первый, кто меня об этом спрашивает, — погрустнела я на глазах.

— Прости, я тебя чем-то обидел? — Улыбка медленно сползла с его лица.

— Нет, ты тут не при чем. Это все из-за трагической истории, которая случилась с моей старшей сестрой Керри. У нее был рак, и после операции она умерла...

Вспомнив о сестре, на глаза навернулись слезы, но я тотчас растерла их по щеке ладошкой.

— Я не хотел причинить тебе боль.

— Все нормально. Вот я и сказала, теперь будет легче, — постаралась я улыбнуться.

— А как же твои родители?

— Они остались в Лондоне, а меня решили отправить в Браун, чтобы сменить обстановку. Тебе лучше не знать, как тяжело мне пришлось пережить потерю. Мы с Керри были очень близки, я бы все отдала, чтобы вылечить ее...

Николас нежно обнял меня за талию и притянул к себе. И пусть это всего лишь дружеские объятия, а я уже была на седьмом небе от счастья, полностью растаяв в его сильных руках.

— Поэтому я здесь, живу у своей крестной Ненси, — закончила я свою трагическую историю. — А Алекс — это ее сын. Мы дружим с детства семьями.

— Алекс — очень хороший и заботливый парень, — сказал он, а я не смогла разгадать, что значили эти слегка печальные нотки, отчетливо прозвучавшие в его голосе.

— Хороший и заботливый друг.

Прогуливаясь по безлюдному парку и увлеченно беседуя на разные отдаленные темы, мы забыли обо всем на свете.

— Что ты любишь делать в свободное время?

— Как я уже поняла, вопросы еще не закончились?   Когда как...  Иногда люблю побыть в одиночестве, чтобы никто мне не мешал мечтать. Ну а если становится грустно, слушаю музыку...

— Какую именно музыку ты слушаешь? — прозвучал следующий вопрос.

— Совершенно разную — под настроение, от классики до тяжелого рока.

— Ого, впечатляет! — присвистнул парень. — И какая же твоя любимая песня?

— Их очень много, всех и не вспомнить. Ну, а что насчет тебя? Какое у тебя хобби?

— Я многим увлекался за свою долгую жизнь, побывал во многих странах, знаю множество иностранных языков, и не подумай, что я хвастаюсь. — Пригрозив пальцем, Николас внимательно изучил мой насмешливый взгляд.

— Ну конечно, и в мыслях не могло быть!

— А в свободное время я люблю сочинять стихи, — продолжил тот свой рассказ. — Так что я, скорее всего, отношусь к мечтательным и творческим людям.

— Да ты что? —  Оказывается, я влюбилась не только в красивую мордашку, но еще и в творческого человека. Если, конечно, он мне не вешает лапшу на уши. — Мне хочется прочитать хоть одно из твоих творений.

— Но я никому их не показываю.

— Так что, их вообще никто не читал?

— По правде сказать, нет. Разве что однажды, без моего ведома.

— Думаю, это неправильно — читать чужое без разрешения...

— Жаль, что не все это понимают.

Мы потеряли счет времени. Когда я нахожусь рядом с ним, кажется, нет ничего важнее, чем наша беседа. Я с удовольствием слушала бархатный голос, погружаясь в совершенно другое измерение, словно пробуя на вкус его мелодичное звучание.

Незаметно для нас обоих мы оказались  возле дома крестной. С опаской я посмотрела на часы: на дисплее сотового уже было без четверти двенадцать.

— Ого, уже так поздно! — спохватилась я. – Видимо, Эмма уже волнуется...

— Тебе незачем беспокоиться об Эмме, — уверенно отрезал Питерсон. — Я сам с ней разберусь.

Поднявшись по ступеням, мы зашли на крыльцо и нерешительно постучали в дверь.

— Ненси, наверное, будет ругаться, так что тебе лучше уйти, — засуетилась я. Но Николас и не собирался куда-либо уходить.

— Не волнуйся, я все улажу.

Не прошло и пары минут, как дверь открылась, и на пороге показалась встревоженная крестная.

— О, боже мой, Лорен! — ужаснулась Ненси. — Уже столь поздний час, где это ты пропадала?

Я собиралась что-то ответить в свое оправдание, как меня опередили:

— Здравствуйте, миссис Тернер, — поздоровался Питерсон, галантно поцеловав руку моей крестной маме. — Простите, это я задержал Лорен. Но вы не переживайте, она была в полной безопасности.

Ненси, кажется, слегка покраснела, скромно улыбнувшись красивому джентльмену.

— Кто вы?

— Я — Николас Питерсон. Новый одноклассник Лорен, — вежливо представился он.

И тут я увидела, как работают его чары.  В тот момент я сердилась на Николаса. Он решил, что своим обаянием и чертовски привлекательной внешностью может охмурить крестную? Не знаю, как это действует, но у него получилось. Ненси больше не ворчала и не сердилась на меня за то, что я так поздно вернулась домой.

— Ну что ж, спасибо, что провели домой мою крестницу, Николас, — поблагодарила она его. — Если хотите, можете пройти в дом, что же стоять на пороге?

— Нет, что вы, — принялся отнекиваться Николас. – Спасибо, конечно, за гостеприимство, но, думаю, мне уже пора идти. Как-нибудь в другой раз.

Я погрустнела и печально вздохнула: ведь сразу стало ясно, к кому он так спешит.

Отвернувшись от крестной, Николас посмотрел на меня.

— Спокойной ночи, Лорен! Приятно было провести с тобой время.

И тут произошло что-то невероятное. Голубоглазый юноша медленно наклонился ко мне и запечатлел нежный и трепетный поцелуй на моей пылающей щечке, застав­ляя полностью растечься и превратиться в лужицу. Словно тысячи лепестков роз осыпали меня, даруя неземное блаженство. Распрощавшись, парень скрылся из виду, оставив меня все так же стоять и наслаждаться тем мгновением, которое произошло пару минут тому назад. И пусть это был короткий дружеский поцелуй, для меня это значило гораздо большее.

— Какой он красивый... — охнула Ненси. С этим трудно было поспорить. — Давно мне не приходилось видеть таких подростков. Сама знаешь, какая сейчас молодежь пошла. Сразу видно, что Николас из воспитанной семьи...

«Да, определенно подействовало», — усмехнулась я самой себе.

— Где Алекс? — опомнилась она.

— Он остался ночевать у Сэма. А меня провел домой Николас, так как было уже поздно.

— Ты не отдала ему жилетку, — хихикнула Ненси, с особым интересом разглядывая меня.

А ведь и правда, я совсем забыла про такую мелочь. Стянув с себя жилет, я поднесла его к лицу, впитывая пьянящий аромат дорогого парфюма, будто влажная губка.

— Боже мой, Лорен!  Да ты же по уши влюбилась... — Ненси шутливо потрепала мою щеку и рассмеялась.

Да, так оно и есть — я больна им. И кажется, нет ни единого врачебного рецепта, чтобы вылечить меня от этой болезни. Наверное, я больше всех на свете нуждалась в лекарстве, способном дать освобождение от его чар.