Глава 4

 
Останься со мной...
 
«Ты когда-нибудь любила кого-то настолько, что тебе было наплевать на себя?
Ты лишь хотела быть с ним. Когда он смотрит на тебя, сердце останавливается, а его дыхание обжигает кожу.
Боготворила кого-нибудь настолько, что переставала существовать?»
Гай Берт
После ямы
 
«Не всякий умеет слушать: тут мало проявлять внимание к тому, что говорит другой, —
важно уметь слышать то, чего он не говорит, — то, что он смутно чувствует,
но не может облечь в слова из-за недостатка выразительных средств».
Альфред Перле
Мой друг Генри Миллер
 
Лорен
Тянулись холодные осенние дни. Я жила у своей крестной Ненси, ходила в обычную школу, дружила с простыми учениками из школы Брауна. 
Почти каждую ночь ко мне приходил мой черный кот. Если же он не появлялся слишком долго, я начинала волноваться и высматривала его из окна. Оставляя открытым окно, я забиралась под одеяло и ждала своего приятеля. Искренняя улыбка появлялась на моем лице, как только тишину и покой нарушал этот забавный кот. Без него я не могла спокойно спать в чужом городе, в чужой постели, вдали от семьи, мучаясь от ночных кошмаров и бессонницы. Лишь с ним можно было чувствовать умиротворение и безопасность. 
Свободное время я любила проводить с котом, запершись в комнате на ключ. А Ненси понятия не имела, что я могу там так долго делать. Как бы странно ни звучало, но в этой дыре самым лучшим другом для меня оказался именно этот кот. Нам не нужны были слова: мы могли читать  ответы по глазам. Достаточно лишь одного взгляда. Ему я могла рассказать обо всем, зная, что он выслушает. Неважно, что он не может мне ответить или что-то посоветовать: этот кот умеет слушать, не каждому человеку дано такое качество. 
За ним не нужен был особый уход. Что бы я ему не предлагала из обычной кошачьей пищи, он категорически от нее отказывался, и вскоре я поняла, что бесполезно заставлять его, и перестала волноваться. Питался он самостоятельно, был очень чистым и ухоженным. И я могла лишь удивляться: не кот, а просто загляденье. 
Невидимая связь образовалась между нами. Рядом с ним я не чувствовала себя одинокой. Он мог запросто поднять настроение, если было грустно — мог утешить. С самого детства я мечтала о таком верном и преданном друге, и вскоре он стал незаменим. Я привязалась к этому коту так, как ни к кому другому. Теперь я знала наверняка: я — его хозяйка, и это не обсуждалось. 
Мой маленький котик Николас! Только мой!..
Но вот однажды поздним вечером кое-что произошло. Черный кот уже спал, свернувшись калачиком на подушке. Растаяв от умиления, я устроилась рядом и почесала его за ушком. Тот довольно заурчал и перевернулся на спину: он любил, когда я его глажу. Внезапно мой взгляд упал на ошейник с кулоном, в котором ходил кот. Точь-в-точь как амулет Питерсона... Это сходство показалось мне очень загадочным. Странное любопытство овладело мной. 
Потянувшись к украшению, пальцы ловко справились с застежкой. Тихо, чтобы не потревожить спящего кота, я погладила его по мордочке и, нетерпеливо взяв в руки дорогой ошейник,  принялась разглядывать утонченные детали ювелирного изделия, невольно сравнивая с тем самым огромным ожерельем Николаса. Удивительно, но даже узор на самом амулете совпадал с этим. Я не знала, что именно он означает, но от такого сходства мне явно стало не по себе. 
Может, это кот Питерсона, а ожерелье – их фамильная реликвия? Но почему тогда Николас мне ничего такого не рассказывал? А что я тогда вообще о нем знаю? Самую малость. И это незнание меня пугало. Я не знала как самого Николаса, так и черного кота. Пересекались ли эти двое раньше? Я бы показала амулет Питерсону, вот только днем кота ищи-свищи. Он словно знал, что я ухожу в школу, и для него же будет лучше, если в этом доме о его присутствии больше никто не узнает. Завтра так и сделаю. Заберу в школу ошейник и задам Николасу вопросы, которые терзают меня по ночам. Думаю, в этом нет ничего криминального. Скажу, что у меня есть кот, и спрошу его о непонятном таинственном сходстве. Может, сам Питерсон будет удивлен не меньше, чем я.
Но под утро меня ждал сюрприз. 
Я жмурилась от жгучего яркого солнечного света. Всю ночь мне снились сладкие сны. Открыв глаза, я так и застыла от неожиданности. Неизвестный мне трепет пробежал по всему телу. Мой сон продолжался наяву: вот он, мой любимый. Здесь. Рядом.
Николас спал как младенец. Сквозь сон, сладко потянувшись и причмокивая, он уткнулся носом в мое плечо. Его рука нежно заключила меня в теплые объятия. Уголки губ непроизвольно подскочили вверх. Я уже привыкла ощущать слабость, находясь с ним так близко, ведь не было ничего более приятного.
Вздохнув с восхищением, я до боли закусила нижнюю губу, с большим трудом заставляя себя не поддаться порыву чувств и с головой не окунуться в его ласки...
Стоп! Николас?..
Поймав себя на этой мысли, я испуганно подскочила на кровати. Закрыв ладонями рот, я из последних сил сдержала крик. Видимо, я все еще сплю. 
— Черт возьми, Лорен!.. 
 Кажется, я разбудила спящего Питерсона.
Все смешалось в моей голове, и я непонимающе уставилась на него. Но, кажется, тот был удивлен не меньше. 
— Николас, что ты тут делаешь? Как ты тут оказался? — возмущенно спросила я. — Ты вообще в курсе, что незаконно проник в чужой дом? 
Но ответа не последовало. Растерянно забегав глазами по комнате, Питерсон зачем-то осмотрел себя. Вначале свои руки, а потом и всего целиком. Затем снова перевел встревоженный взгляд на меня. Сдвинув брови, он о чем-то задумался, в очередной раз выругав себя за невнимательность. А я только удивленно хлопала глазами, непонимающе глядя на юношу. Наконец его взгляд упал на прикроватную тумбу, на которой вчера лежал ошейник кота, и которого  на месте, к моему величайшему удивлению, не оказалось. Вместо него там покоился знакомый позолоченный амулет самого Питерсона. Каким чудом он там оказался? Я понятия не имела. Наверное, я все же схожу с ума. 
— Лорен? Что там за шум? — послышался ворчливый голос крестной с первого этажа. — Я сейчас поднимусь...
От этих слов меня будто холодной водой окатили. Окончательно проснувшись, я с ужасом посмотрела на парня, ожидая каких-либо идей с его стороны. 
И тут мы услыхали громкие шаги.
Это Ненси... Она уже наверху...
Словно во сне я наблюдала следующую картину: Николас одним прыжком соскочил с кровати, схватил свое ожерелье и тут же надел его. Не теряя времени, голубоглазый юноша распахнул окно и через несколько секунд оказался за ограждением. А я лишь успела очередной раз ужаснуться, проследив, как он умело прыгнул со второго этажа особняка Тернеров и при этом остался целым и невредимым. 
— Пожалуйста, давай забудем об этом, — бросил он напоследок и скрылся из виду, давая мне возможность вздохнуть с облегчением.
С тех пор минул целый месяц. Питерсон так и не дал прямого ответа, как он очутился тем утром в моей спальне, каждый раз переводя тему разговора. Но когда-то ему придется ответить на мои вопросы. Мы оба это прекрасно знали. 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить