Глава 4


Питерсон сжалился надо мной и ответил на мои мольбы. Он остался. Оживленно забираясь под одеяло, я  придвинулась к лежащему рядом мужчине. Моему мужчине.

Знаю: не имею права так думать, но сердце скулит и предательски ноет, побуждая к принятию столь неправильных решений, о которых утром пожалею. Прижавшись щекой к теплому плечу и заглядывая в глубину чарующих очей, я не переставала любоваться его красотой. 
Сказочный мир моих снов смешался с реальностью, и я уже не знала, где правда, а где картина разыгравшегося воображения.
Вот и сейчас я стою на набережной вместе с ним. Мой взгляд устремлен на мужчину в пляжных шортах. Не каждый день можно увидеть Николаса Питерсона не в своем привычном строгом облике. Но уже спустя мгновение я стала сомневаться, что смотрю именно на Николаса. Передо мной плескалось бесконечное синее море, в котором я терялась и тонула одновременно. На волнах цвета глаз Питерсона весело играли солнечные блики до самого горизонта. Жаркое солнце ослепляло меня.
Что же ты делаешь со мной, Николас Питерсон?
Такая легкость, воздушность... Далеко-далеко в нежно-голубом небе, подаренном мне глазами очаровательного мужчины, я чувствовала себя в невесомости.
Еще пару минут, и он недовольно хмурил брови, размышляя над тем, как же это все неверно и неправильно. Но уже спустя мгновение парень сдался и расслабился. Его ладонь, поддавшись какому-то порыву, медленно обвила мой тонкий стан, сокращая расстояние между нами. Николас притянул меня еще ближе к себе, кольцом заключая в теплые объятия.
И вот я уже не в своей спальне, а вновь на пляже, далеко от Великобритании и маленького темного городишки Брауна.
Медленно шагая по берегу, нагретому лучами палящего солнца, я зарывала ступни как можно глубже, так, что могла доставать кончиками пальцев ног до влажного пес­ка и затем, с силой, резко вытаскивала. Но моя походка выглядела довольно обычной со стороны. Только сейчас я смогла найти этот райский укромный уголок —  теплые объятия Николаса Питерсона.
— О чем ты думаешь? — спросил мужчина, внимательно изучая мое выражение лица.
Еще больше зажмурившись, я счастливо улыбнулась, прижимаясь к нему настолько близко, насколько это было возможно. Все мое естество ощущало ту особую волну трепета и тепла, которая исходила от Николаса, заставляя каждый раз чувствовать слабость.
— Набережная, горячий песок, изумрудно-голубое море... — мечтательно протянула я.
Распахнув глаза, я поймала на себе встревоженный взгляд.
Николас о чем-то задумался, а я так и не смогла разгадать, что значат те складочки, возникшие на мужественном лбу.
— Ты когда-нибудь любил?
— Да, и поверь, привязанность к кому-то ни к чему хорошему не приводит.
— Почему?
— Я перестал верить в любовь, Лорен.
Ну, и чего я могла ожидать? Это же Питерсон. Если бы он только знал, что чувствует эта девушка, которая не сводит с него глаз весь вечер. Надо быть такой наивной дурой, чтобы поверить, что Николас действительно что-то испытывает ко мне. А я надеялась, что когда-нибудь стану для него не просто другом... 
— А как же Эмма? — растерянно произнесла я, стараясь скрыть боль и обиду в дрогнувшем голосе.
— Пожалуйста, давай не будем сейчас говорить об Эмме, — сморщился тот, словно я сказала что-то отвратительное. — Тем более уже поздно. Мы же, по-моему, с тобой договорились, что все вопросы — завтра.
Я раздраженно сбросила его руку со своей талии и повернулась на другой бок. Окинув меня непонимающим взглядом, Николас обидчиво хмыкнул и принял это как вызов, словно молвил: «Ты еще об этом пожалеешь», и затем, следуя моему примеру, повернулся в противоположную сторону, да так, что наши спины едва соприкасались. 
Сон той ночью долгое время не шел ко мне, и я загрустила, слушая неровное дыхание Николаса. Видимо, он тоже не спал. Ворочаясь в кровати, я не могла найти покоя, раздумывая над событиями прошедшего дня. Во-первых, я точно знала, что люблю человека, который никогда не будет со мной, потому что он больше не верит в любовь. Во-вторых, я влюбилась в какое-то сверхъестественное существо, которое постарело на пятнадцать лет прямо у меня на глазах всего лишь из-за нескольких капель воды, и кто его знает, как это все работает. Вопросов с каждым днем все больше, но Питерсон не собирается рассказывать свой секрет, продолжая «кормить меня завтраками». В-третьих, узнав все ответы, это поставит мою жизнь под угрозу. Любопытство и неизвестность перевешивали страх. Но я все равно продолжаю тянуться к нему, как цветок к раннему солнышку, хотя понимаю, насколько силен риск. Черный кот так и не пришел, но почему-то меня это уже не волновало, видимо, потому, что сейчас рядом со мной лежал сам Николас Питерсон. И не было ничего важнее.
 






 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить