Глава 5


Разревевшись, я закрыла лицо руками, не позволяя Николасу дотронуться до меня. Вот так, из-за правды, которую я старательно вытягивала из него, и которая заставила полностью разочароваться в человеке настолько, что я возненавидела его. Всего несколько минут назад я таяла в его теплых и приятных сердцу объятиях, а сейчас они вызывали у меня брезгливость. И я уже не верила самой себе. Неужели я потеряла уважение к человеку, которого любила?
— А что я мог сделать, Лорен? — развел он руками. — Я, правда, стремился избегать тебя. Но у меня ничего не вышло...
— Избегать? Значит, я была для тебя обузой, вечно путающейся под ногами у вас с Эммой и портящей ваши идеальные отношения? 
Невозможно поверить, что все повернулось именно так. А чего я ожидала? Что такому, как Питерсон, нужна такая наивная дурочка, как я? Но почему  он приходил ко мне ночью, когда был котом? Почему остался со мной, когда я попросила, а не побежал к своей любимой девушке? И почему Джонатан был уверен, что, убив моих родителей, обрек Николаса на вечные муки?
— Ты меня неправильно поняла, Лорен... Больше всего на свете я не хотел избегать тебя, а надо было...
Ну вот, опять. Почему я не могу на него даже разозлиться по-настоящему? Питерсон выглядел таким несчастным и подавленным, что я невольно сдалась. Состроив кошачью мордашку, Николас спокойно встретил мой взгляд, и теперь я ругала себя за невнимательность, что не замечала раньше этой невероятной схожести с моим черным котом и Николасом настоящим. Они ведь были так похожи, особенно глазами... 
— Да, и насчет Эммы. Может, ты немного испортила наши и так совсем не идеальные отношения, но отношения брата с сестрой, а не парня с девушкой.
— Что ты хочешь этим сказать? 
Закинув руки за голову, Николас невозмутимо изучил мое выражение лица, отмечая для себя какую-то новую информацию. Его грудь тяжело вздымалась и опускалась, но тем не менее парень был на удивление спокоен. Или мне показалось?
— Моя фамилия — Саммерс, Николас Саммерс.
— У вас что, принято постоянно менять фамилию? Но ты вроде бы не имитировал смерть, или я чего-то еще не знаю? Зачем тогда тебе это?
— Нет, конечно, я не Джонатан. Мне незачем имитировать смерть и не впервой менять фамилию. К тому же, не только мы так делаем. Люди тоже не отстают от нас. Сейчас же двадцать первый век, Лорен. Чему тут удивляться?  Ну, а в этот раз у меня не было особого желания рассказывать всей школе, что я — младший брат Эммы Саммерс. Не всегда я гожусь ей в младшенькие, — невесело рассмеялся тот. — Да и Эмма не позволила бы испортить свою репутацию, поэтому заставила меня играть во все эти дурацкие игры, — он недовольно сморщился. — Я с самого начала был против, но она грозилась рассказать тебе о нас. 
От услышанного я обессиленно откинулась на кровати и на мгновение прикрыла веки. Только сейчас я осознала, что за всю ночь так и не сомкнула глаз.
— Неужели я и правда тебе так нравлюсь? 
Он еще издевается! 
Перевернувшись на другой бок, я очутилась недалеко от Николаса. Наши лица находились в нескольких дюймах друг от друга, заставляя испытывать пьянящую слабость во всем теле. 
— Ты меня избегал, врал, скрывался под фальшивой фамилией, выдавал родную сестру за свою девушку, зная при этом, как сильно я буду ревновать, незаконным путем проникал в дом крестной и слушал все мои рассказы. И как такой, как ты, мог мне понравиться? — скорее я спрашивала не его, а саму себя, выдыхая каждое слово ему в губы. 
— Прости, я не сдержался, — виновато промурлыкал он. — Ты так красиво меня описываешь. Я даже влюбился в себя. Лорен, ты делаешь меня эгоистом, как тебе не стыдно!..
Резко перекатившись на спину, я испугалась его игривого тона и отстранилась еще дальше. Николас явно не ожидал такого поворота событий и непонимающе посмотрел в мою сторону. 
— Ты уверена, что это любовь, Лорен? 
— Решил надо мной поиздеваться? — плотно стиснув зубы, отчеканила я.
— Неужели так трудно ответить?
«Да! Боже, как же это тяжело!» — кричало сердце.
— Я о том, что это может быть разница... 
— Что еще за разница? — Я скрестила руки на груди.
— Разница, которую можно заметить между мной и человеком. Тебе кажется, что все это — любовь до гроба, а на самом-то деле, тебя просто привлекает моя внешняя оболочка. 
— Кто тебе сказал такую глупость? Я не могу вообще быть влюблена в такого нарцисса, как ты...
— Что? — покатился со смеху парень.
— Вот именно, самовлюбленный индюк, — хмыкнула я, брезгливо скривив свою мордашку, сама до конца не понимая, что именно вынудило меня произнести такие слова.
— Я что, действительно похож на «самовлюбленного индюка»? 
— Не знаю, Николас, — равнодушно пожала я плечами. — Может, ты и прав. Это всего лишь мимолетное увлечение...
Обида подтолкнула меня к таким словам. Я хотела как-то задеть его, отомстить за всю ложь и страдания. Чем именно это было вызвано? Может, я искала оправдания, чтобы не выглядеть последней влюбленной идиоткой в глазах парня, который, зная о моих глубоких чувствах к нему, так и не ответил взаимностью. Но я даже представить не могла, как сильно это разочарует Саммерса, который был совершенно уверен, что я начну категорически отрицать сказанное. 
— Черт побери, Лорен! — крикнул вспыльчивый Николас.
Испуганно прижавшись к спинке кровати, я спрятала лицо в руках.
Еще никогда мне не приходилось видеть столь разъяренного и злого Николаса. 
— Значит, все это была ложь? Я ничего для тебя не значу?
В его голосе прозвучали нотки обиды. Хоть я и не видела его лица, но знала, что оно переполнено эмоциями, печалью, грустью. Что я наделала? Клянусь, я этого не хотела.
— Кто я для тебя? — продолжил мучительный допрос Николас. — Игрушка? Тряпка, которая всегда рядом? Ну да, можно попользоваться, а потом бросить. Вытереть об меня ноги, но, впрочем, ты так и делаешь. А кому я вообще по-настоящему нужен в этой жизни?
— Не говори так...  Ты делаешь мне больно.
— А ты думаешь, я железный!? — закричал он, и я на миг испугалась, что сейчас на шум прибежит Ненси. — Думаешь, мне не больно? 
Я нашла в себе смелость поднять заплаканные глаза. 
— Николас, прости меня... — прошептала я, пытаясь заключить его в примиряющие объятия, но тот ловко вывернулся. — Ничего не получится!..
— В смысле? Как может не получиться неначатое?
И это говорит Николас? Тот, который все это время твердил, что между нами ничего не может быть, как бы нам не хотелось. Наверное, я разорвала ту самую тоненькую ниточку надежды, что все еще оставалась в нем.

— У нас нет ничего общего, — необдуманные слова слетали с языка. — Я не знаю, что может получиться из этой бессмысленной любви. Я к этому не готова! Все поменялось, Николас. Вчера я потеряла буквально все — свою семью. Я не могу ни о чем думать…
Мысленно прокручивая наш диалог, вдруг осознала, что это уже не мы. Как я могла собственноручно взять и отказаться от отношений с ним, когда на самом деле только этого и желала?
— Но жизнь на этом не заканчивается. Нужно забыть прошлое и начать с чистого листа. Я могу помочь тебе в этом, позволь мне быть рядом...
— Спасибо за помощь, но я сама справлюсь.
— Значит, ты полностью хочешь от меня избавиться? 
— Слушай, давай не сейчас!
— Нет уж, Лорен, объясни-ка, пожалуйста. Я хочу прямо сейчас расставить все точки над «і». Больше не могу так...
— Не знаю, что еще сказать... 
— Хорошо, — согласился тот, — тогда отвечай на мои вопросы. Справишься?
— Да, — поспешно кивнула я в знак согласия.
— Только правду! — потребовал Саммерс, а я боязливо закусила губу, уже наперед зная первый вопрос. — Ты любишь меня?
Минутное молчание воцарилось в комнате. 
— Я не знаю, — нерешительно пробубнила я себе под нос.
Боже, что я говорю?! Конечно, да!
— Хочешь меня?
От такого вопроса я залилась краской. 
— Николас!..  
— Отвечай!
— Я не буду отвечать на этот вопрос! 
— Это значит «да»! 
— Это значит «нет»!
— Твое «нет» всегда значит «да».
— Что за бредовая философия? 
— Ты просто, ну, как сказать... — помедлил тот, — женщина. А у женщин всегда непонятная логика. 
— Да что ты? — нахмурила я лоб. — О боже мой, Николас! Да с тобой даже разговаривать спокойно нельзя, вечно твои дурацкие шуточки...
— Я не шучу! — возразил тот. — Ну да ладно, перейдем к следующему вопросу.
Громко выдохнув, я сжала кулаки. Опять он начинает выводить меня. Ну как у нас с ним может что-то получиться? Саммерс неуязвим. С ним не поспоришь, но также перед ним невозможно устоять...
— Может, все дело в Алексе? 
При упоминании о сыне крестной я вздохнула. 
— Не нужно впутывать сюда Алекса. Он тут ни при чем.
— Лорен, есть только два варианта ответа: «да» и «нет».
— Я не хочу и не буду отвечать на твои дурацкие вопросы. И, вообще, хватит рыться в моей голове! Хватит!
— Прости, Лорен.
Смущенно посмотрев на него и не найдя нужного ответа, я спрятала взгляд. Противоречивые чувства боролись во мне, и я не знала, как унять их. На душе кошки скребут...  Так тихо и мерзко. Боже, как же мрачна реальность!..
— Может, это и есть любовь, — пожала я плечами, проговаривая каждое слово задумчивым тоном. — Но если это и любовь, то... — проклятая. Моя любовь к тебе — это сплошное проклятие.
В ту же секунду Саммерса как подменили. Я поразилась такому резкому изменению его настроения. Теперь же он не был взволнован, вспыльчив, энергичен, зол. Пыл утих, и вернулся тот самый маленький ребенок с добрым и ранимым сердцем. Я видела, как мои слова ранили его. Глаза потухли, и меня захлестнула волна печали: я — та самая причина, из-за которой всегда гордый и уверенный Саммерс опустил плечи и перестал бороться. Он позволил боли заключить его в свои холодные объятия.
«Все! Допрыгалась, теперь он меня возненавидит!» — сказала я сама себе, жалея о том, что наговорила столько глупостей. 
Кто тянул меня за язык? Зачем? Я же люблю его и совсем так не думаю. Тем более, я не считаю Николаса причастным ко всему этому. Как могли прийти в голову такие глупые слова? Что за отмазки? Да кому они вообще нужны?
— Я так и знал, — осевшим голосом сказал тот. — Я — твое проклятие. Называй вещи своими именами.
К черту все, я виновата! Ненавижу себя.
— Прости меня, прости... — только и могла шептать я, плотно закрыв слезившиеся глаза. — Николас, пожалуйста, прости меня. Я не это хотела сказать...
Я готова была бить себя кулаками, ругая за свои необдуманные слова. Сердце ныло от осознания того, как сильно я обидела и разочаровала Николаса.  
Боже мой, что я наделала? 
— Нет, Лорен. Я не осуждаю тебя. Я рад, что ты сказала мне правду. Это я должен просить у тебя прощения. Меня нужно называть обузой, я заслужил это. Джонатан подписал нам смертный приговор, а ведь это все моя вина. Я должен был догадаться.
— Николас, пожалуйста, замолчи!  Ты ни в чем не виноват...
— Еще как виноват. Во всем. Только я один, — говорил Николас в никуда, продолжая винить себя в том, чего не совершал. — Из-за меня погибли твои родители. Джонатан мстил мне...
— Но ты не убивал Вирджинию!  Значит, это все Джонатан! Мы тут ни при чем!
— Лорен, ты что, действительно не понимаешь? Я должен был с самого начала оставить тебя и дать возможность жить спокойно. Почему я такой самовлюбленный эгоист?
— Ты не такой! — возразила я.
— Я должен был сразу уйти из школы, когда узнал, что ты там учишься. Но нет, я, как всегда, послушал свою глупую сестру — остался. Больше я не повторю такой ошибки...
— Что ты хочешь этим сказать, Николас? — запаниковала я, догадываясь, что он имел в виду. — Нет, нет, нет! Я не согласна!..
— Да, вот так я и поступлю: уеду... Может, так я смогу спасти тебе жизнь, пока не поздно.
Не говоря больше ни слова, Саммерс поднялся на ноги и быстро удалился из моей комнаты прочь, через открытое окно, заставляя меня сходить с ума от неизвестности. Куда он делся? И след простыл. С чего Николас взял, что мне так будет легче?
 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить