Глава 6

 
Его радость — это ложь
 
«Однажды, когда одну из драгоценных нитей твоего
сердца обрубят, все остальные тоже повиснут».
Марта Кетро
Улыбайся всегда, любовь моя
 
 
Николас 
Луна выкатилась из-за облаков и расстелила серебряную дорожку на морской глади.
Только сейчас я заметил невероятное сходство между девушкой и самим морем. Непостоянные, загадочные, необъятные — и она, и оно заставляют сердце не оставаться равнодушным.
Я раздраженно швырнул первый попавшийся камень в воду. Громкий всплеск нарушил тишину. Это можно назвать выбросом накопившихся переживаний за столь долгое время, но для такого, как я, этого мало. 
Почему именно мне так не везет? Почему я?
За одним камушком полетел следующий. Он так же ловко совершил свое путешествие по гладкой поверхности воды, прыгая «жабкой» по переливчатым бликам. Опять всплеск — камень уходит на морское дно и оставляет за собой маленькие круги на воде. Я не знал, где точно сейчас нахожусь. Где-то на Карибских островах, как можно дальше от Брауна. Больше ничего меня там не держит. Жизнь потеряла смысл.  Домой я не вернусь. Не сейчас...
Жадно вдыхая свежий морской воздух, я не отдавал отчет своим действиям. 
«А что теперь будет с нами?» — крутилось в голове.
— Ничего... — эхом разносился мой ответ на немой вопрос. — Ничего не было — ничего и не будет. 
Но душа все равно мне не верила. Она болела, кричала, тем самым пытаясь донести до меня определенно важную информацию. Но я не желал больше этого, не хотел слушать чьи-либо советы. Даже сердце вечно мне врет и подставляет. 
Я должен был выговориться, но никому не нужны мои проблемы, как и я сам. От таких мыслей становилось еще больнее на душе. Существует предел всему, за исключением одного, хорошо известного мне чувства — любви.
 
Лорен
Тяжело справляться с чувством потери семьи, пережить расставание с любимым мужчиной. Вся в слезах выбежала я из  комнаты и спустилась на первый этаж дома Тернеров.
— Лорен, дорогая, — прозвучал встревоженный голос крестной, — все в порядке? Я слышала крики наверху. Где Николас?
Не в силах отвечать на вопросы, я уверенным шагом направилась в кухню. Отыскав в шкафчике припрятанный алкоголь, я схватила один из самых дорогих коньяков «покойного» Джонатана Тернера и молча вырвала из рук растерянной Ненси сигареты, которые она начала курить после потери своей подруги. Взяв все «необходимое» и не реагируя на протесты крестной, я взметнулась вверх по лестнице, спокойным шагом прошла в ванную комнату и закрыла дверь на щеколду. Больше всего на свете мне хотелось забыться и не чувствовать боль реального жестокого мира. Опустившись на холодную плитку, я подтянула ноги и откинула голову. Шумно выдыхая очередное сизое колечко, я запивала сигаретный дым старинным коньяком, морщась и кашляя от крепкого напитка. 
За окном глубокая ночь. Обеспокоенная Ненси все еще носилась с криками по дому, но в мыслях я была далека от этого мира. 
— Лорен, открой! 
Моя жизнь окончательно разбита. Нет больше никакого смысла во что-либо верить и тешить себя несбыточными надеждами и желаниями.
Продолжая пить, я постоянно думала о нем. Эта ночь для меня оказалась особенно долгой и мучительной.
Саммерс ни на секунду не покидал мою голову, дразня затуманенное воображение. Чувство вины и совесть терзали меня, и вся эта бессонница перерастала в невыносимую болезненную пытку. Я мерила шагами ванную комнату, затягиваясь  дымом ментоловых сигарет и не находила себе места. Мысль о том, что Николас мог наделать глупостей, не давала мне покоя.
Взволнованная, напряженная, вся на нервах... Хотелось напиться до забытья. 
С той минуты я пообещала не держать все в себе, а открыться и признаться ему. На этот раз все по-честному. Это не будет простой заскок или потеря контроля. Нет, за меня будет говорить мое сердце, а губы — повторять. Думаю, хоть раз в жизни нужно прислушаться к своему внутреннему голосу, и тогда, может быть, он мне поверит. 
«Я открою ему себя настоящую. Расскажу правду, и он, надеюсь, поймет все правильно!»
— Черт, все не то! — в который раз я перечеркиваю ненужную, лишнюю строчку в своем дневнике.
Давно я не доставала свой детский ежедневник, но сейчас именно тот случай, когда хочется кому-то высказаться. Вот только слушателей больше нет.
Я не знаю, как мне поступить. Ведь его прощения мне уже никогда не дождаться. 
«Я откроюсь ему. Расскажу, что  чувствую, когда он находится рядом. Пусть только попробует назвать это разницей или проклятием. Скажу, что люблю его и всегда буду любить, пусть он даже не ответит мне взаимностью».
С шумом захлопнув дневник, я отшвырнула его  в темный угол ванной комнаты. 
Как всегда я натворила кучу глупостей. Теперь нужно все самостоятельно расхлебывать. Хотелось рыдать и кричать во всю мощь, чтобы избавиться от тоски. Боже, боже, боже... Как мне тяжело без него.
— Где же его черти носят? — прохрипела я.
Часы пробили три часа ночи, а Саммерс не появился.
Сердце болезненно сжалось: в нем поселилось одиночество. Как же хотелось оказаться рядом с ним! Хотя бы узнать, что у него все в порядке.
«Все, больше не могу!» — сказала я сама себе и распласталась на холодном полу.
Закрыв лицо руками, я дала волю слезам. Вот опять плачу, жалею себя. А зачем? Я не заслуживаю Николаса! Сначала тоскую по нему, затем обвиняю себя, обзывая самыми унизительными словами, и вот — вновь бесконечные вопли и рыдания.
Думаю, что это послужит хорошим уроком мне на будущее. А мой жизненный урок довольно прост: прежде всего надо слушать свое сердце. 
Желание увидеть Николаса преследовало меня. Надо встать и отыскать его, отыскать в ночной темноте. Но что-то приковывало меня к полу, словно крепкие цепи мешали телу пошевелиться. Неужели мой план подействовал?
Голова стала тяжелой, глаза слипались. Я  боролась со слабостью, мысленно взывая к Саммерсу. Свернувшись калачиком, я сдалась и сомкнула мокрые от слез веки, погружаясь в такое желанное и необходимое забытье.
* * *

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить