Глава 7

Конечно же, ну как же можно было обойтись без нее!

Девушка за лето только похорошела, и вид сейчас у нее был прямо как из салона: белокурые вьющиеся кудри, яркий и вызывающий макияж. Идеально подобранное платье обтянуло изящную тоненькую фигуру и подчеркнуло все достоинства. Признаться честно, я могла  только позавидовать — до такой, как она, мне еще далеко. Самодовольно хмыкнув, блондинка медленной модельной походкой направилась в мою сторону.

— А ты все же меня недолюбливаешь? — подметила та, невозмутимо присаживаясь рядом.

Эмма грациозно положила ногу на ногу и выровняла спину. Пропустив мимо ушей вопрос, который прозвучал как утверждение, я решила не спорить и невозмутимо доела ланч.

— Что, Николас не звонит?  Ну, прости, милочка, ему важнее позвонить своей девушке, чем какой-то потаскухе.

Я уже минуту боролась с желанием  вцепиться в нее и разорвать на части от такого нахальства, но, собрав всю волю в кулак, решила пойти иным путем.

— Да, мы с Саммерсом немного поссорились, но это не твое котячье дело, сестрица, — я выделила интонацией последнее слово. — Мне вот интересно, когда ты становишься кошкой, ты остаешься такой же стервой?

У девушки глаза на лоб полезли, в них так и читался  немой вопрос: «Откуда она знает?»

— Мой брат окончательно выжил из ума.

— Видимо, ты теперь понимаешь, что удивить меня больше нечем?  Так что попрошу извиниться за свои слова. Это дело твоего брата и меня. И ты больше не будешь лезть в наши отношения.

— С чего ты взяла, что я тебя не убью, мерзкая манипулирующая сучка?

Поежившись, я немного растерялась, но виду не подала.

—  В  прошлом  году  ты  первая  вешалась мне на шею и хотела со мной дружить, — привела я очевидные факты. — Потом я тебя возненавидела, потому что ты выдавала себя за девушку моего любимого мужчины. Сейчас же ты портишь мне аппетит и говоришь какие-то гадости, пытаясь меня запугать. Не находишь странным наше общение?

— Ты соблазнила моего брата! Как к тебе после этого  относиться?

Я поперхнулась апельсиновым соком.

— Что, прости? Соблазнила?

— Ну, а как это называется? Жил он себе двести пятьдесят семь лет припеваючи. Все его устраивало. Был настоящим и открытым, не скрывал своей сущности. Жил, веселился, убивал.

— Сколько ему лет? —  охнув от изумления, я так и застыла с открытым ртом. Теперь пришла моя очередь удивляться.

— Двести пятьдесят семь лет, — невозмутимо повторила та.

— Но как это возможно? 

— Ну, не знаю, как-то возможно, — равнодушно пожала плечами Эмма.

— Ты говоришь, он убивал?

— О боже, Лорен, он что, действительно тебе ничего не рассказал?

— Я знаю достаточно, — уверила я скорее саму себя, чем ее, хотя Николас не ответил и на самую малость моих вопросов.

— Ты не знаешь главного, Лорен. Не смеши меня.

А ведь она права: я совершенно ничего о них не знаю. Николас, видимо, и не собирался посвящать меня в подробности.

— Расскажи мне!  — потребовала я.

— Ты обречена, маленькая наивная Конорс, — печально вздохнула девушка.

— О чем ты?

— Ну да ладно, что мне терять, — Эмма затараторила ответ, которого я так долго добивалась. — Да, Лорен, мы все убиваем. Это у нас в крови. И мой младший братец, поверь, не исключение.

Вздрогнув, я боязливо отстранилась,  но Эмму позабавила моя реакция.

— Разве нельзя обойтись без этого? — Я старалась найти хоть какое-то оправдание всем этим страшным и грешным поступкам.

— Невозможно. Мы умрем, если не будем питаться...

— Что же вы едите?

— Мы не едим, а питаемся, — исправила она, — человеческими душами...

Оглядевшись по сторонам и удостоверившись, что на школьном дворе кроме нас никого нет, Саммерс выпустила когти. Такое зрелище мне уже приходилось видеть.

— С помощью острых коготков мы можем с легкостью вырвать человеческое сердце, которое продлит нашу жизнь на некоторое время. Чем больше мы убиваем, тем дольше длится наша вечность...

— И когда вы убиваете, то молодеете, — закончила я за нее.

— Именно так. Мы приобретаем свой истинный возраст, в котором нас обратили, — пояснила она, словно удивляясь моему незнанию мифических тонкостей. — Если же мы не будем питаться регулярно, то быстро состаримся и умрем.