Глава 7

— А вода только ускоряет этот процесс... — добавила я.

— Лично я предпочитаю быть вечно молодой, регулярно питаться и избегать воды, — улыбнулась Эмма.

— И тебя не смущает тот факт, что гибнут невинные люди?

— Лорен, когда живешь так долго, ценность человеческой жизни утрачивает значение, — она посмотрела на меня с видом знатока.

— Сколько тебе лет?

— Столько, сколько и Николасу. Нас обратили в одно время.  Мне было двадцать три, а моему младшему брату — восемнадцать. Правда, со своей внешностью я здорово смахиваю на школьницу и учусь в школе уже не первое столетие.

— Как можно спокойно говорить о таких вещах! — не  выдержала я, с презрением посмотрев в ее сторону.

— Ты слишком молода, Лорен, и многих вещей не понимаешь.

— А ты что, старая?

— Нет, мудрая, — язвительно исправила та и еще шире улыбнулась.

Вот так все  стало на свои места. Они — сверхъестественные существа, убийцы, питающиеся человеческими душами, вырывающие сердца, превращающиеся в котов и еще черт знает во что.

Боже мой, во что я вляпалась?

— Неужели это правда? Как можно убивать людей, вырывать им сердца, при этом питаясь их душами?

Вскочив на ноги, я взялась за голову и принялась ходить взад-вперед.

— Тебе продемонстрировать?

Я ужаснулась: 

— Нет, нет, нет...

— Ну, как хочешь, могу и тебя обратить во время ланча, — подмигнула она.

— И часто вы убиваете?

— Вообще, норма питания — один раз в десять лет.  Это не так просто, как может казаться, Лорен. Быть такими, как мы, очень нелегко.

— Судя по тебе, так не скажешь.

— Было время, когда я ненавидела свою сущность и проклинала все на свете за то, что стала одной из них.

— Расскажи мне, — предложила я, — станет легче.

— Раньше я винила во всем Николаса, — скривилась она, и я поняла, что та не горит желанием вводить меня в семейные подробности. 

— Что же он сделал? — с тревогой в голосе спросила я, мысленно моля блондинку, чтобы она не молчала, а ответила на мои вопросы.

Словно чувствуя мое нетерпение узнать правду, девушка запнулась, но взвесив все «за» и «против», все же продолжила свой рассказ:

 — Он безумно влюбился, не видя всей опасности этих отношений. Вирджиния пользовалась его вниманием. Как-то он попросил ее дать ответ, «кто же она такая», и та, долго не раздумывая, обратилась и предстала перед ним во всей своей «красе». И потом, когда у парня не осталось выбора...

— Бекер его обратила, — догадалась я.

— Не перебивай! 

— Хорошо, — согласилась я.

— Да, ты права: обратила. Николас узнал страшную тайну, и у него осталось только два выбора: умереть или стать одним из них, но Вирджиния и этот выбор сделала за него...

Вмиг меня бросило в холод, а кончики пальцев дрогнули.

Только сейчас до меня дошло, почему Саммерс так старательно пытался скрыть от меня правду, когда говорил, что он и есть мой самый страшный кошмар.

— Значит, это ты имела в виду, когда сказала, что я обречена?

— Я же просила не перебивать! — Сдвинув тонкие светлые брови, девушка театрально поджала ярко накрашенные губы.

— Прости...

— Обратив его, Вирджиния бросила моего брата сходить с ума от неизвестности. Но одну очень важную вещь она все же оставила ему...

— Кулон…

— Какая ты догадливая!

— Я давно заметила позолоченный амулет, как и на своем черном коте, так и на самом Саммерсе. Я долго не могла понять, откуда такое странное сходство? Но когда Николас мне рассказал, все встало на свои места.

— Этот кулон непростой. На него наложено проклятие. Мать Вирджинии — могущественная ведьма, распространяющая с помощью черной магии проклятие из поколения в поколение. Следующим наследником станет тот, кто узнает правду. Если же нет, его необходимо убить. Она и создала этот амулет. Только один на всех зараженных. Видимо, девушка все же любила моего наивного брата или просто сжалилась над ним и посчитала нужным отдать эту вещь именно ему. Каждую ночь, в полночь, мы превращаемся в котов. Таково наше проклятие. Благодаря кулону, Николас может превращаться в кота когда угодно. Это и рассорило нас.

Как я и предполагала, амулет оказался волшебным.