Глава 7

FLASHBACK

 

Англия. 1774 год. 239 лет тому назад.

 

Юноша не мог найти в себе сил, чтобы оторвать взор от столь прекрасного создания. Светловолосая девушка была неподражаема. Идеальных людей не бывает, но эта неописуемо феерическая красавица доказывала обратное, пробуждая в молодом поэте стремление к творчеству и созданию новых шедевров.

Она была само совершенство. Светлые длинные прямые волосы цвета поспевшей ржи, медовые глаза, жизнерадостная улыбка, обжигающая своим теплом неспокойное мужское сердце. На ней было белоснежное изысканное платье; его воздушные складки ниспадали и растворялись в пожелтевшей высокой траве.

Девушка игриво поглядывала на юношу, прекрасно зная, какую власть имеет над ним. Взяв в руки лебединое перо, он опустил его в чернильницу и набросал еще пару строк в своей тетради.

— Можно почитать? — подавшись вперед, барышня, ничуть не смущаясь своего любопытства, проследила, как аккуратно выведенные чернилами прописные буковки рождали творение на пожелтевшей бумаге.

— Еще рано.

— Все равно я знаю, что этот стих посвящен мне.

— Ну вот, снова вы меня сбили с мысли. За это мне придется вас наказать...

Расплывшись в лукавой улыбке, юноша накрыл нежные уста  девушки поцелуем.

— Мистер Саммерс, вы неисправимы, — игриво сверкнула она кошачьими глазами.

— Я навеки влюблен в вас, Вирджиния Бекер!

Блондинка ничего не ответила, только испытывающе посмотрела на него.

Cидя под плакучей ивой, юнец мог бесконечно любоваться своей музой, стараясь отгадать скрытые желания этой таинственной красавицы. Но девушка была сплошной загадкой, что еще больше влекло к ней молодого поэта.

— Кто же вы?

— Я не забыла, Николас, что обещала раскрыть вам в скором времени свой секрет. Но вы должны знать: он несет в себе печальные и страшные последствия.

— Мне нужна правда, Вирджиния! — твердо стоял на своем тот. — Плевать я хотел на все последствия.

— Только не говорите потом, что я вас не предупреждала.

— Я весь во внимании. — Юноша не желал прислушиваться к каким-либо предупреждениям.

А напрасно. Его безудержное любопытство и слепая любовь затмили разум.

— Ну ладно, быть по-вашему. Лучше я покажу вам, мистер Саммерс.

Еще мгновение колеблясь, блондинка сдалась. Окинув юношу взглядом, светловолосая красавица поднялась на ноги и в тот же миг изменилась. Николас успел только охнуть, как девушка уменьшилась прямо на глазах. Бекер словно утонула в своем платье, ставшим для нее огромным. Одежда осела на траву, и молодой поэт запаниковал, боясь, что Вирджиния  растворилась в воздухе. Но уже спустя минуту из-под женского одеяния показалась милая  кошачья мордочка.

Маленькая изящная кошка ловко выбралась из ненужных убранств и грациозно прошла вперед. Белоснежная гладкая густая шерстка, большие глаза песочного цвета, розовый носик. Женственность, грацию можно было заметить в каждом движении. Аристократическая и редкостная порода предстала перед поэтом.

Юноша потерял дар речи от переполнявших его эмоций и восхищения, не зная, что больше его удивило: то, как девушка  за считанные секунды обернулась в кошку, или то, что даже в этом обличье она осталась удивительно прекрасной.

В то же мгновение романтическая обстановка изменилась. Все произошло слишком быстро, чтобы что-то можно было понять. Кошка бросилась на юного поэта и вцепилась в него когтями. Взвыв, Николас скорчился на  земле, стараясь справиться с невыносимой болью, овладевшей каждой клеточкой его тела. Перевоплотившись в свой прежний человеческий облик, Бекер опустилась на колени перед раненым  юношей.

— Извини, дорогой, но я терпела слишком долго...

Ее рука безжалостно ворвалась в грудь парня, а вышла уже с пульсирующим сердцем, теплым и кровоточащим. Блаженно сомкнув длинные черные ресницы, девушка поднесла сердце Саммерса к небу и забрала его душу.

Насытившись, блондинка оторвалась от столь желанного обеда и отшвырнула иссушенное почерневшее сердце в сторону. Вирджиния склонилась над бездыханным телом юноши, накрывая его холодные уста своими.

— Прости, Николас, но я тебя предупреждала, — прошептала она. — Мне, правда, жаль, но таковы правила.

Надев Николасу на шею позолоченный амулет, девушка навсегда исчезла из его жизни, пообещав себе, что больше никогда не попадется ему на глаза. Ведь Бекер так и не нашла что сказать в свое оправдание. Какой, к черту, закон, если она забрала его нормальную человеческую жизнь? Ей не ждать его прощения — Вирджиния это понимала.

Наше время.

 

— Что же было дальше?

— Дальше он узнал, что она обратила и его сестру, то есть меня. Мне было нелегко, но Николасу хуже всех: им попользовались и бросили. Через пару лет он узнал, что Бекермертва, а  его обвиняют в ее убийстве. Джонатан распространил эту ложь по всему городу. 

— Зачем ему?

— Никто не знает, из-за чего умерла девушка. Тернер вбил себе в голову, что Николас виноват в ее смерти. Два наивных юнца безоглядно любили девушку, которой уже не было в живых. Джонатан не знал, кого в этом винить, а Саммерс был его соперником. Недолго думая, он нашел себе «козла отпущения», на которого можно взвалить все свои проблемы. Отец Джонатана Тернера в то время занимал высокий пост. Никто не был вправе противостоять его воле.

Наверное, я побелела как полотно, не на шутку испугавшись за Николаса. Полным сожаления взглядом, без всякой ненависти и презрения я смогла посмотреть на свою собеседницу. Впервые я воспринимала ее кем-то большим, чем просто блондинкой, которую интересуют только распродажи в магазинах и внешний вид. Как тяжело на самом деле пришлось бедняжке! Не каждый бы смог выдержать это. Вместе с братом они прошли через настоящий ад. Они заслуживают освобождение от проклятия больше, чем кто-либо.

— Просидев двадцать лет в тюремной камере, Саммерс замкнулся в себе, — продолжила та свой рассказ. — Тяжело описать, что он чувствовал в тот момент.

Сожаление отразилось на ее лице. Было видно, что Эмма любила брата и готова была за него отдать жизнь. Это читалось в ее глазах, а они не умеют лгать.

Как все мне было знакомо...

 — Николас долгое время мучил себя, морил голодом несколько десятков лет, но я не давала ему возможности состариться и прекратить нескончаемую жизненную пытку. Назовешь меня импульсивной? Что ж, может быть, и так. Но я не смогла позволить своему брату умереть. Он — все, что у меня осталось. — Эмма расплакалась, кто бы мог подумать!

Поддавшись порыву, я заключила девушку в объятия.

— Я была плохой сестрой, Лорен. Иногда мне все же хочется вот так взять и обнять своего брата, пожалеть и попросить прощение за все то, что наговорила ему. Всему виной мой характер. Я не способна на такое, понимаешь?

Девушка была рада, что выговорилась хоть кому-то за двести шестьдесят два года, что ее поняли и поддержали, ни в чем не обвиняя. Для этого и нужны друзья, и я готова стать другом для ранимого создания, подставить свое плечо в трудную минуту.

— Почему бы тебе не сказать ему это? Ты сможешь, я в этом уверена...

— Лорен, если ты так говоришь, то плохо меня знаешь. Я не способна правильно выразить свои чувства. Николас и так все это знает. А сейчас он уехал, и я не представляю, где он и когда вернется.

Те же вопросы не давали покоя и мне, но я сочла нужным промолчать.

— Ну да ладно, хватит слез, — резко отстранившись, она вытерла указательным пальцем потекшую тушь.

И вот уже передо мной прежняя Эмма Саммерс — веселая, наивная и улыбчивая. Просияв обворожительной улыбкой, она игриво подмигнула.

— Как я выгляжу? — Но не успела я и рта раскрыть, как та затрещала: — Не отвечай, я и так знаю ответ — восхитительно.

— Ты очень самоуверенная.

— Разве это плохо?

— Да нет, просто...

— Точно, я вспомнила! — перебила меня Эмма.