Глава 8

Лорен

 

Лицо стянуло от соленых слез. Сердце неспокойно стучало в груди, но приступ рыдания отступил. Может, я бы и еще поплакала, были бы только слезы. Уже, казалось, я выплакала все.

Мрачные мысли гудели в моей голове, и я пожалела, что прогнала Алекса. Идея побыть наедине казалась мне не слишком верной, но тревожить его по пустякам я не решалась. Тернер, видимо, давно спит.

Вскоре я услышала скрип входной двери. Вероятно, Ненси вернулась домой из гостей, а мне все не спалось. И даже снотворное на этот раз не помогло.

Со вздохом укладываясь на другой бок, я перевернула мокрую от слез подушку на сухую сторону.

Наш с Эммой разговор отчетливо звучал в голове. Я старалась понять, почему все услышанное не вызвало у меня отвращение к таким сверхъестественным сущест­вам, как они? Почему я не боялась? Наверное, это неправильная реакция обычного человека на сложившуюся ситуацию, или, может, я так много пережила, что меня невозможно чем-либо удивить? И тем не менее мне их жаль. Они не заслуживают такой жизни — никто не заслуживает. Может, они и хищники, но на самом деле — жертвы самой судьбы.

Проклятие! Какого дьявола понадобилось придумать это ведьме?.. Зачем?.. Что же они такого сделали?.. Да ничего… Или я знаю не всю правду? 

Воспоминания о событиях прошедшего дня раз­веяли мрачные мысли. Оживленно соскочив с кровати, я принялась рыться в школьной сумке, неразобранной со вчерашнего дня. Найдя нужный предмет, я юркнула под одеяло.

Почувствовав в руках твердую обложку, я нетерпеливо открыла тетрадь таинственного и скрытного юноши, в которой была описана вся его жизнь, все чувства и переживания в стихотворной форме. Его творения я мечтала прочесть с тех пор, как узнала, что мой возлюбленный, плюс ко всем хорошим качествам, как мне казалось на то время, еще и творческий человек, способный сочинять сонеты и поэмы. Быстро забегав глазами по идеальным выточенным буковкам, я смогла для себя отметить, что Саммерс писал с помощью пера и чернил как в далеком прошлом, так и в наше время.

Произведений было множество — в пределах сотни, начиная с восемнадцатого столетия. Вирджиния Бекер была его музой. Стихи почти все о любви, посвященные своей возлюбленной на протяжении двухсот тридцати девяти лет. Во многих произведениях я узнавала саму себя. Особенно в таких словах, как «одиночество», «безответная любовь», «вечные муки». Теперь я не сомневалась в своей теории, что коты страдают в одиночку. Читая старую тетрадь, я открывала для себя много нового. Узнала про Николаса, Вирджинию и про те времена, когда еще не существовало никакой техники и электричества.

Эмма сделала мне бесценный подарок.